Алтын-Эмель - Большие Богуты

Теперь точно знаю – буланая совка, во всяком случае на Мынбулаке, предпочитает подавать голос ближе к утру, обычно в районе 4:00. Впервые я её услышал здесь 31 мая в 4:10 – потом увидел, сфотографировал, и последовала публикация (РОЖ 2017-1457). В это утро Володя пытался записать её голос, едва слышный в шуме листвы. Козодои пели много и громко как никогда, ещё и хлопали крыльями. Подъём не был таким ранним, как в предыдущие два дня – без фанатизма. Когда мы тронулись в путь, совсем рассвело. Решили осмотреть долину в районе Кулантобе, куда обычно уходит табун лошадей Пржевальского от родника Кольбастау. Здесь мы с Алибеком уже были несколько раз в мае, и я надеялся, посмотреть не только лошадей, также и куланов. Ещё в 70-е годы для увеличения поголовья овец, в этих местах был проведён водовод от гор Матай, и уже давно эти водопои стали посещаться дикими копытными. К одному из них мы и подъехали. По дороге просмотрели место, где совсем недавно, 1 июня, на участке каменистой пустыни, держалась пара большеклювых зуйков с маленькими птенцами. Но зуйков мы так и не увидели. В нескольких местах попались джейраны. Встав недалеко от лужи, где вода разливается из трубы, стали осматривать окрестности. На горизонте, на фоне Малого Калкана были видны силуэты джейранов. Но два «джейрана» показались слишком приземистыми и в бинокль уже не было труда узнать в них волков. Два волка были от нас наверное в 300 метрах. Один сразу исчез, уйдя в ложбину, где всегда скрывались джейраны, а второй небрежной трусцой побежал в сторону Кулантобе. Я уже наблюдал за ним в видоискатель. На контровом свете он очень хорошо был «оторван» от окружающего ландшафта и в какой-то момент пересёкся в кадре с джейраном, который стоял дальше, за ним, и внимательно следил за смертельным врагом. В этот момент у меня был включен режим видео. Волк скрылся. Когда в 6:30 спектакль с волками закончился, на сцене появилась облезлая лисица, пробежавшая метрах в 70 от нас. Заяц, поднявшийся из зелени за родником, дополнил общую картину биологического разнообразия. Мы сели в машину, накрытую маскировочной сетью, с открытыми окнами, и решили немного подождать. На водопое всегда кто-то, да появится.


Было около 7 когда начался лёт птиц. Как всегда в пустыне преобладали жаворонки – в основном летели малые. Но отметили также серых и рогатых. По камням перелетали подросшие плясуньи и пустынные каменки. Появилась саджа. Села метрах в десяти, увидела огромный «глаз» моего 300-миллимитрового объектива и тревожно «заквохтав» стремительно унеслась прочь. Другие саджи подсаживались в отдалении и были недосягаемы для оптики. Потом стали подлетать чернобрюхие рябки. Слышен был голос домового сыча – чуть больше месяца назад я снимал здесь потешных птенцов, которые выходили из норы и ждали прилёта родителей. Взрослые приносили больших песчанок. В этот раз показались только три сыча, хотя конечно выводок был больше. Мелькали удоды, у воды несколько раз появились коноплянки. Постепенно на горизонте то тут, то там стали возникать джейраны. Именно так – возникать. Все эти сказки про ровные как стол равнины, оставим для несведущих. Всегда есть ложбинки, по которым может незамеченным пройти стадо не только джейранов, но и куланов. Поэтому часто животные появляются вдруг, внезапно - не было ничего, и вдруг что-то появилось новое. Глянешь в бинокль или видоискатель – а там уже стоит джейран и смотрит в твою сторону. Пока ещё джейраны были далеко, и многие шли по своим делам, совсем в других направлениях. Но часть зверей, как-то незаметно, за пастьбой, медленно, но верно двигалась к нам. Вдалеке появились несколько куланов. Со стороны гор, прямо на нас, пролетел старый беркут.


В этом году я уже просидел на водопоях достаточно долго, причём не в машине, а в тщательно спрятанных и замаскированных скрадках. И всё тщетно – звери не шли. До июня везде была вода. Такой весны не помнили даже старожилы, с гор, по пустыне текли настоящие бурные речки. Вчера была такая жарища, что животные не могли не прийти к воде, так что появился шанс их увидеть. А вдруг подойдут. Так и случилось. Не знаю куда смотрели все наши четыре пары глаз, но боковым зрением я вдруг заметил движение прямо у воды и в этот момент раздался Женин шёпот – «Джей-ра-ны…». Прямо у куртинки тростника стоял джейранёнок, и уже подходила самка. Ме-е-едленно подведя объектив в их сторону, и предупредив – «Не шевелится», я скомпоновал кадр и включил запись. Заполнение картинки было таким, что и мечтать о большем не приходилось – джейран в пол кадра. И началось… Потом уже всё смешалось. Я не успевал переключать камеру с режима фото, на видео. В кадре были самки, джейранята (как их называл мой отец – чубушата, он всех малышей копытных так называл). Были и приличные рогачи и молодёжь. Кстати, несколько раз мы видели их турнирные порывы и они даже схватывались рогами – но всё далековато и быстро. На заднем сиденье Володя с Алибеком выражали восторги и всё не могли решить, кому сидеть у заветного окна у левого борта. Там происходила своя жизнь. У обоих были фотоаппараты, но я никак не мог понять у кого из них сели батареи, на чьи флэшки идёт съёмка и на чью камеру. Машину покачивало, я злился за дрожание во время съёмки, и понимая что мне пришло наказание за не нормативную лексику в наушниках Володи, которую он периодически слышал во время записи голосов птиц. Время перевалило за 8:00.


Только Женя был не суетлив, в отличие от нас. Восторги выражал осмысленно, сообщал мне, что происходит вокруг. Если идёт многосюжетное действие, где участвуют разные персонажи, а ты через длиннофокусный объектив видишь только небольшой участок общей картины , то многое пропускается, остаётся за кадром. Поэтому Женя подсказывал – «Проведи панораму левее, там чернобрюхие возле джейранихи воду пьют, прямо у неё под ногами». И в самом деле, в кадре появлялись рябки. Как я всегда завидую художникам. Сидят, кайфуют, наблюдая за животными, а потом возьмут всё это, да и нарисуют. Расставят всё как надо, сообразуясь с законами композиции, подчеркнут детали, дорисуют недостающее. Женя замечательный художник-анималист – и вот пусть только попробует теперь это не нарисовать! Вообще я подумал, что всё это было показано именно моим друзьям. Мне это феерическое действие приходилось видеть уже не раз. Но в эту весну не везло. Видимо джейраны пришли посмотреть на моих друзей, поскольку на меня уже насмотрелись за 40 лет.


В 9:00 были сделаны последние кадры, и с чувством хорошо выполненного, большого дела, мы покатились вниз, в сторону Калканов. Алибек был счастлив как никогда. Впрочем, и я тоже. Нам удалось порадовать искушенных зоологов, много повидавших на своём пути. А это очень радостное чувство – поделиться с теми, кто это оценит в полной мере. Вскоре картинно пробежал одинокий кулан, всегда попадающийся у дороги в этих местах. Он останавливался, давал себя хорошо рассмотреть. Большие стада уже ушли в предгорья, туда, где трава ещё сохраняла остатки влаги. Мы ехали по выжженной каменистой пустыне – классической гаммаде. Уже наступала жара, и пустыня пела голосами каких-то насекомых, похожих на далёкие крики зуйков. Прямо перед нами открылась великолепная картина – долина, с редкими рощами джиды у родников, а вдали оба Калкана. Решив проверить ещё раз Кольбастау, мы не ошиблись, и вскоре увидели крупные силуэты коней, с явной рыжиной в окраске. В 150 метрах стоял жеребец, а за ним в зарослях чия уходило его стадо – я не смог их сосчитать, но было около десятка. Удалось сделать несколько кадров и лошади скрылись в ложбине. На этом наша миссия была выполнена, мы увидели что табун на месте, и волкам не удалось разогнать лошадей. Впереди уже был виден Мынбулак. По дороге в рощах попались лишь курганник и пустельга.


Впереди был целый день. В национальном парке мы посмотрели много, как говорится «дайбогкаждому» и у меня созрел дерзкий план – а не махнуть ли нам через Борохудзирский мост, на Чунджу, и к вечеру успеть на водопой в Большие Богуты. Крюк конечно не малый, но зато сможем увидеть ещё что-то новое. В общем как всегда, посоветовались, и я решил – собираемся, перекусываем остатками вечерней гречки и уходим, уходим, уходим… Попрощавшись с Академиком, мы часов в 11 уже пылили в сторону Басчей. Пополнив запасы бензина, я повернул на восток, в Коныроленскую долину. Местность здесь очень приятная, долина постепенно поднимается в сторону Койбына, слева видны Каиндытау, со снежниками на гребне, справа – Катутау, такие же безжизненные, как и со стороны Илийской котловины. В посёлке Коныролен прикупили напитков и дальше до Коктала, а потом до моста на Или, ехали обсуждая события сегодняшнего дня и моменты из других ситуаций. В общем жизнь у нас всех не самая скучная и есть что вспомнить. Когда я выскочил на новую бетонку, то мы как раз что-то очень живо обсуждали с Володей, под мерный сон Жени, утомлённого утренними впечатлениями. Нас постепенно окружила пустыня, барханы становились всё больше, и вдруг я понял, что Актау уже справа, а Богуты слева и рядом. Поскольку на такой трассе машина просто не может ехать медленнее 90-100, то проскочил я далеко, и осознал, что в беседе пропустил большую развязку на Чунджу. Оно и понятно – дорога, настоящий хайвэй и ехать по ней легко. Пришлось развернуться. Выехав на старую дорогу, и добравшись до Таскарасу, я понял, что судьба этой трассы предрешена – основной поток уже пошёл по новой бетонке. Это стало очевидно и в кафе, где всегда была прекрасная уйгурская кухня – мы сидели одни в огромном зале, где прежде всегда было многолюдно. В общем и качество блюд было уже далеко не тем, как раньше.


Воды в Чарыне было по летнему много. Сюгатинка встретила нас жарой и несколькими полевыми коньками у трассы. Солнце быстро побежало к закату, и я рванул к горам, чтобы успеть к водопою. В 17:30 мы уже стояли возле небольшой лужи прямо в колее дороги, а вокруг нас летало несколько десятков монгольских пустынных снегирей. К воде садились малые и рогатые жаворонки, скальные овсянки, стайки крикливых каменных воробьёв. Выводок туркестанских жуланов всё время давал о себе знать, перекликаясь в зарослях чингила. Сюгатинка млела в лучах вечернего солнца. Далеко внизу по трассе двигались, как игрушечные, малюсенькие автомобили, а мы опять были «вдали от цивилизации», в окружении птиц и дикой природы. Линии Торайгыра стали фактурным при боковом освещении и было интересно разглядывать в бинокль, как хребет понижается к Чарыну, «перепрыгивает» через каньон на правый берег, и теряется в Аксайской долине. Дальше, на востоке сплошной стеной виднелся Кетмень, а правее гребень Куулуктау. Дальних гор уже не было видно, они терялись в дымке. Было грустно, осознавать, что наше путешествие подходит к концу. По пути в Алма-Ату, на одном из любимых мной базаров, в Байсеите, я купил лепёшки с луком – пиязнан. На следующий день вечером мои друзья улетали в Москву, но рано утром, мы решили подняться на Большое Алматинское озеро. Пиязнан был предназначен к завтрашнему утреннему чаю.

1. Джейраны (Gazella subgutturosa)

2. Джейран (Gazella subgutturosa)

3. Волк (Сanis lupus)

4. Беркут (Aquila chrysaetos)

5. Лошадь Пржевальского (Equus przewalskii)

6. Монгольский пустынный снегирь (Bucanetes mongolicus)

7. Скальная овсянка (Emberiza buchannani)

8. Рогатый жаворонок (Eremophila alpestris)

9. Туркестанский жулан (Lanius phoenicuroides phoenicuroides)

10. Маршрут 6 июля 2017