Февраль в ЮКО. День 2. Мурункарак.

Все еще зима, и ночи все еще долгие. В отсутствие таких признаков цивилизации, как дамы и интернет, после заката становится совсем скучно, делать совершенно нечего. Легли в 9 вечера, проснулись в 4, встали в 6, а солнце покажется лишь в 8. Два часа пьем чай, беседуем. Борис Михайлович рассказывает о степном гостеприимстве, и о неприятии его иностранцами, которые волей судьбы попали в эти места. Борис Михайлович объяснял иностранцам, что любого зашедшего чабана нужно накормить и напоить чаем, иначе некому будет его (иностранца) в степи искать, обогревать и тащить до точки, где есть женщины и интернет, то есть до цивилизации. Из рассказа я делаю простой вывод – степное гостеприимство не есть добрая воля, а скорее норма, естественный шаг, следующий из образа жизни. Жизнь не только в западных странах, а даже в наших же городах, уже не подразумевает необходимости накормить любого зашедшего в дом. А в степи даже иностранец должен так поступать. Городских казахов Борис Михайлович называет клерками. Клерки и чабаны – это разные люди. В степи все должны вести себя как чабаны.

В 8.30 солнце поднялось до приемлемой высоты, мы двинули на Мурункарак. По дороге привычно смотрим на столбы. Кроме галок никого нет. Нет пока даже курганников. На озерце плавают свистунки и кряквы, пока еще светлоголовые озерные чайки одну за другой вытаскивают из горячей воды рыбу. Стадо баранов маршем заходит в воду, как войско персов в греческие города – монотонно, без пауз, без эмоций, разгоняя уток и не замечая их при этом. А мы двигаемся дальше. Пустыня выглядит еще не на май, но на апрель определенно – травка зеленеет, солнышко блестит. Видели джейранов, издалека, правда, и в утренней дымке, но все равно приятно. А вот птиц весенних нет. Мы едем в Мурункарак, потому что Борис Михайлович предполагает, что черношейные каменки уже должны прилететь, потому что слетков он видел уже в середине апреля. Но мне что-то не верится в то, что в середине февраля могут быть каменки, хоть бы и ранние черношейные. Подъехали к горе, и встретили тишину – ни звуков, ни движений. Тем не менее, раз уж приехали, решили пройтись вдоль скал. За первым же поворотом я вспугнул кекликов, потом еще. Пройдя два поворота, повернул обратно, и тут увидел самца черношейной каменки. Он почти тут же взлетел и начал петь в полете. Вот это да, оказывается, черношейная каменка прилетает и начинает петь уже в середине февраля! Выйдя из-за поворота, я увидел Бориса Михайловича, он сказал, что самцов каменки было два, и оба токовали. Его предположение получило подтверждение. Здорово, просто здорово!

Однако оба самца куда-то делись, хорошо, что я сделал несколько снимков хотя бы в полете. А пока мы бродили по склону, нам на глаза показались еще несколько каменных воробьев и стайка монгольских снегирей. На последних я потратил час времени (об этом мне сказал Борис Михайлович, сам я пролетевшего времени не заметил), высматривая среди них пустынных снегирей. Снегири кормились либо под кустами, либо непосредственно внутри куста. На фото видно, что они часто держали в клювиках веточки или травинки, как будто для строительства гнезда, но они все же кормились, а не строили гнезда. Все увиденные и снятые мной птицы были монгольцами. Что, в общем-то, тоже хорошо. Метод ожидания опять дал больше результатов, чем метод бегания туда-сюда.

После Мурункарака, поехали за саксаульной сойкой. Примерно часа за полтора мы добрались до нужной точки. Холодный ветер к этому времени усилился, и хотя погода была ясной, ветер просто уничтожал бердинг. Борис Михайлович сказал, что в ветер сойка не сядет на вершину куста, а будет прятаться под кустами. В итоге, накружив изрядное расстояние по барханам, мы нашли множество следов сойки, в том числе и совсем свежих, а также только начатое строительство гнезда, но самой сойки не видели и не слышали. Кроме следов в зачет пошел тонкопалый суслик, две скотоцерки, несколько бухарских синиц. Но мы все же были расстроены.

Следующим пунктом, уже на закате, был артезиан Табак-Булак. Здесь был домовый сыч, болотный лунь, буланые вьюрки, испанские воробьи, камышовые овсянки, коноплянки. Мы набрали теплой воды, бьющей из земли, в баклажки, и поехали на базу. Солнце село. В 9 мы опять легли спать.

Птица дня для меня определенно черношейная каменка. Совершенно не ожидал встретить ее в феврале. А вот выбор Бориса Михайловича меня удивил – он птицей дня выбрал монгольских снегирей. Потому что каменку он ожидал (хотя прежде и не встречал ее зимой), а вот монгольцы были для него сюрпризом. Но как бы то ни было, черношейная каменка – первая птица весны, даже прежде белой трясогузки.

1. джейран

2. джейраны

3. пустыня уже покрыта зеленой травкой

4. вот такой вот тоненькой свежей травкой

5. кеклик

6. токующий самец черношейной каменки (в середине февраля!)

7. каменные воробьи

8. монгольский снегирь

9. тонкопалый суслик (Spermophilopsis leptodactylus)

10. свежий след саксаульной сойки

11. курганник

12. домовый сыч

13. коноплянка

14. свистунок

15. тростниковая овсянка

16. испанские воробьи

17. буланый вьюрок