Мынтобе. В центре пустыни.

Тур Хейердал писал, что на океан современные и древние люди смотрят по-разному - современный человек считает, что океан разделяет, а древний считал, что океан соединяет. Я смотрю на ниточки дорог в пустыне и понимаю, что для местных пустыня - это соединяющее начало. Привыкших к асфальту пустыня разъединяет, живущих внутри песков пустыня соединяет. Местные знают свои полузасыпанные песком дороги от и до, но только в радиусе километров 100-150 от своего бархана, а дальше только по чьим-то рассказам. Кое-кто знает, что дорога от А до Б есть, но сам по ней никогда не ездил, просто потому, что нет такой необходимости и потому, что есть естественный ограничитель — бензин. Бензин приходится возить с собой. Мы выехали в бугры и проехали 30 км за 3 часа и потеряли дорогу на бархане. Казалось бы, ну и ладно, теоретически же можно ехать дальше, хотя бы и по бездорожью со скоростью черепахи. Можно, но если не знаешь дороги наверняка, то ехать можешь только до момента расхода половины имеющегося бензина, и достигнув бензинового экватора, идти в неизведанность — уже большой риск. Никто из наших сотоварищей дорогу на север не знал. Поэтому дальше на север мы пошли единственно возможным путем — мы привезли с собой две канистры бензина и наняли местного фермера на УАЗе для поездки на север на 60-80 км в смежные квадраты.

Севернее Мынтобе все те же пески, только более выровненные, среднебугристые, временами даже проезжали по ровным участкам. Выравнивание рельефа означает также уменьшение площадей, занимаемых кустарниками. Здесь они только по овражкам да по низинкам, где скапливается влага, кроме того, местные жузгуны и жингили довольно высокие, почти как деревья. Дважды я находил внутри жингиля гнезда сорок. Сороки, кстати, появились лишь здесь, южнее я их не видел. Здесь они, правда, тоже малочисленны — за день встречены лишь три пары, то есть, примерно одна пара на 20-25 км. Дважды видел пролетных осоедов — пару и отдельно 5 птиц. Остальные птицы обычны для бугристых песков — жаворонки, плясунья, пустынный сорокопут, желчная овсянка, бормотушка, славка-завирушка, удод, обязательная кукушка и т. д. Погода пасмурная, а в конце пути был дождь. Прибыв на место, просидели в машине с полчаса, ожидая, окончания дождя, но в конце мне это надоело и пошел смотреть птиц под дождем, который, правда, почти сразу же и закончился. На фоне пасмурного неба летала стайка стрижей, принятых мною вначале за ласточек. Ласточки обычны в пустыне, но и стрижей редкими не назовешь. Ласточек примерно поровну деревенских и береговушек. Если с первыми все понятно — они гнездятся на фермах, то с береговыми мне было неясно где они могут гнездится. Оказалось, что люди, живущие в пустыне, называют их құдық қарлығаш (колодцевая ласточка), потому что береговушки роют гнезда в стенках колодцев. Интересно, что живущие в поселках, севернее пустыни, называют береговушку и касатку ақтамақ қарлығаш и қызылтамақ қарлығаш соответственно, то есть белогорлой и красногорлой. Они не знают названия құдық қарлығаш, потому что у них нет культа колодцев. Возможно, стрижи также роют норы в колодцах, но выяснить это у местных мне не удалось.

Все три точки моих исследований оказались очень похожими, впрочем, это не удивительно, так как биотоп здесь очень однородный.

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

12.