Мангышлак. День 2. Фетисово.

Фетисово расположено в заливе Кендерли, огороженном от моря длинным полукругом большой косы. Соответственно, здесь мелко и тихо. Поэтому здесь есть санаторий (или дом отдыха) «Кендерли», в котором можно отдыхать (говорят, что дороговато), и в котором также есть аллея с кустарниками и деревьями. Последние являются ловушкой для летящей по берегу воробьиной мелочи, а, возможно, и местом гнездования для лесных и кустарниковых видов, расширяющих свой ареал с юга на север. Таким образом, я рассчитывал на то, что мы сможем наблюдать обильно (как в Курыке) околоводных птиц по берегу, а также мелких птах на аллее санатория. Оказалось, что все немного не так.

Утром песчаный пляж был пуст, только одиночные чайки восседали на ржавых конструкция, торчащих из воды. Ожидаемого обилия не было. Позже Александр предположил, что отсутствие волн является причиной отсутствия всякой морской еды на берегу, и как следствие отсутствия птиц. Двинулись по бережку на север к скалам. На песчаном берегу поначалу показались горы мусора, потом кустарники, а потом заболоченные лужицы. Я узнал эти лужи — именно на них Андрей Виляев снимал несколько лет назад свои редкости. Правда это было весной. На этих лужицах и появились птички: чернозобики, кулики-воробьи, плавунчики, турухтаны, галстучники, озерные чайки, свистунки. Птички эти были малопугливые, прочь не улепетывали, а смещались на соседнюю лужу. Мы как поршень двигали все эту небольшую толпу от лужи к луже, пока лужи не кончились. Потом мы развернулись и процесс продолжился в обратном направлении. Новых птиц не было, кроме трех шипунов на горизонте и стайки крякв поблизости. Ловить было нечего, мы пошли на обед. На обеде поспрашивали местных о птицах, и я лишний раз убедился, что бердвотчеры и местные разговаривают на разных языках. Одни и те же слова означают совсем разное. Много птиц для местных — это обилие дичи, а не разнообразие. На наш вопрос о том, где и когда много птиц, неизменно следовал ответ, что птицы еще нет, но скоро будут каскалдаки, то есть, лысухи. Из чего я сделал вывод, что лысуху здесь бьют. А бердвотчеры ждут от местных подробностей о видах, и напрасно ждут.

После обеда поехали в санаторий посмотреть птиц и поспрашивать о сервисе. Но нас не пустили на территорию, потому что приехала серьезная власть — с пожарными машинами, солдатами, вертолетом и тысячей Ленд Крузеров. Мы тоже не дураки, и соваться туда, где вертолет, солдаты и тысяча Ленд Крузеров, со своими телеобъективами не стали. А поехали смотреть ущелья в ближнем невысоком, но местами живописном чинке. И не зря. Всего обошли мы 4 ущелья. В каждом ущелье обязательно есть (часто не одно) большое гнездо (скорее всего) курганника, и много удобных местечек для гнездования филинов. Последних мы видели аж четырех, но всякий раз они нас видели прежде, чем мы их. Поэтому все снимки филинов у меня влет. Только один из филинов отлетел не далеко и сел на скалу, позволив себя сфотографировать сидящим. Кроме крупных и заметных, в ущелках была и мелочевка. Александр впервые увидел малую мухоловку, я ее тоже был рад увидеть, потому как это очень приятная и позитивная птичка. Были также горихвостки, трясогузка, серая мухоловка, теньковки. Все эти птички привязаны к кустарникам жостера(?), пучками растущим среди камней. А на прилегающих к ущелкам сухим равнинам гуляют черношейные каменки, нам показалось, что были и плешанки, но впоследствии выяснилось, что их никто не сфотографировал. Так что, скорее всего, мы ошибались. Еще среди камней мы встретили домового сыча и козодоя. А в небе почти все время были видны степные орлы и курганники. Идет очевидный пролет. На базу вернулись опять на закате, поужинали, и оставшееся время до сна разбирали фотографии, беседовали, пили чай. Вот такие вечера с личным временем я очень люблю.

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

12.

13.

14.

15.

16.

17.

18.

19.

20.

21.