Кызылкумы, Южный Казахстан.

Утренний выезд — едем на гору Мурынкарак, а также будем осматривать гнезда воробьиной мелочи вокруг этой горы. Гора называется Мурункарак, она возвышается над равниной, и с нее видны другие невысокие скальные выступы. Вся эта гряда вместе называется Карактау. Почему так называется я не знаю, по-казахски қарақ – это зрачок, но возможно есть и какое-то иное местное значение слова, означающее каждую отдельную горку, в этом случае названия Мурынкарак и Карактау становятся переводимыми. Как и на всех таких скалах, видовой состав птиц Мурынкарака отличается от окружающей пустыни. На скалах гнездятся хищники и каменки. Стандартно все фотографируют птиц в этих местах в мае-начале июня. И я думаю, что не только потому, что в это время нет изнуряющей жары, но в большей степени потому, что всем хочется иметь фотографии самца в брачном пере в правый профиль с блестящим глазиком. И мы вот приехали в июле, когда днем стоит жара в 46 градусов, и к тому же черношейные каменки уже вывели птенцов и начали линять. С другой стороны, нестандарт действий означает уникальность материала. Помнится у меня взяли для книги очень некачественную фотографию самца краснобрюхой горихвостки в первом зимнем пере. Взяли потому, что больше ни у кого такой фотографии нет, потому что никто не снимает потрепанных птичек, все хотят красотищу в правый профиль с блестящим глазиком. А вот я фотографирую и самок, и слетков, и первый зимний, и птиц в линьке. Я даже фотографирую самок желчной овсянки (для большинства бердеров-фотографов желчная овсянка существует только в виде самцов). Вот и сегодня я снимал линяющего самца черношейной каменки, которого никто не хочет снимать. Может быть поэтому он так старался позировать (поворачивался в правый профиль) и даже дважды садился на капот машины. Остальные черношейные каменки не были настолько доверчивыми, хотя и выглядели тоже довольно потрепанными. В ложбинках склонов есть кустики и невысокий древесный сухостой. Здесь мы встретили садовую камышевку, славку-завирушку, много больших бормотушек и трех скотоцерок. Последние стали моим сегодняшним лайфером, неожиданным и потому в большей степени будоражащим кровь. Скотоцерок было три, все они были молодыми и хорошо реагировали на голос — подлетали к смартфону и позировали на камнях. Однако реакция на звук была кратковременной, и скотоцерки довольно быстро ретировались. Я видел этих птиц впервые, и они напомнили мне приний, а также ополовников.

После 9, когда солнце опять стало убийственным, мы поехали на осмотр гнезд буланых вьюрков, бормотушек и сорокопутов. В одном сорокопутовом гнезде еще находились птенцы, все другие были пустыми, в одних были признаки успешного гнездования, другие же показывали, что гнездо было кем-то разорено (я в очередной раз подивился насколько мало кладок заканчиваются вылетом молодняка). В одном бормотушечьем гнезде остались яйца-болтуны. По ходу маршрута посетили два артезиана, вода в обоих была горячей, как и во всех прочих местных колодцах (от 20 градусов и выше, в среднем, наверное, около 40-45). Я облился водой из одного артезиана, и через минуту был полностью сухой, голова высыхает на жаре быстрее, чем от фена. Принимая здесь душ я вообще не пользуюсь полотенцем, нет такой необходимости. Душ, кстати, тоже горячий, потому что вода в нем из артезиана. Возникает вопрос — а почему вода горячая? На Камчатке и в Исландии понятно почему источники горячие— там вулканическая активность, а здесь-то, в пустыне почему? Означает ли это, что несмотря на то, что все местные породы осадочного происхождения, где-то в глубине земли есть какая-то активность.

Второму артезиану на пути Борис Михайлович когда-то дал название Лес, потому что вокруг источника посажены и растут деревья. Рядом находится ферма, из которой пришли любопытные подростки. Однако в долгий разговор мы вступать не стали, сфотографировали гнездовых тювиков, еще кое-каких птах вблизи воды (здесь как и везде подавляющее преимущество хохлатых жавороноков) и поехали на базу, спасаться от солнца.

К вечеру поехали заправлять машину в Шаульдер, по дороге осмотрели остатки разливов Арыси. Интерсная встреча — пара караваек, суперинтересная встерча — огромная стая розовых пеликанов, сидящих на островке в несколько рядов, что делает сложным оценку их численности. На компе их посчитать тоже сложно, потому что вся стая либо целиком не вмещается в кадр, либо пеликаны будут на фото мелкими и неразборчивыми. По оценке Бориса Михайловича в стае от 1000 до 3000 взрослых розовых пеликанов. Все эти птицы, скорее всего, в этом году не размножались. Кроме этой толпы розовых пеликанов, было и несколько кудряшей, а также чаек.

Списки птиц: Мурынкарак, скважина Лес, разливы Арыси.

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

12.

13.

14.

15.

16.